Стоп Актив - масло от грибка ногтей в Смирныхе

Скидки:
2708 руб. −59%
В силе:
1 день
В наличии
10 шт.

Последний заказ: 20.10.2018 - 3 минуты назад

Сейчас 8 покупателей глядят эту страницу

4.88
172 отзыва   ≈2 ч. назад

Страна-производитель: Россия

Способ упаковки: бутылёк с дозатором

Размер: 10 мл.

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарством

Товар сертифицирован

Доставка в регион : от 80 руб., уточнит оператор

Оплата: наличными/картой при получении

Прикамская попытка - 3 (fb2)

- Прикамская попытка - 31401K, 433 с.(скачать fb2) - Виктор Викторович Зайцев

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Зайцев Виктор Викторович
Прикамская попытка - 3


Пролог.


- Заслуги заводчика Андрея Быстрова перед государством Российским велики, деяния его достойны награды. - Слова Екатерины Великой, жёстким немецким акцентом чётко били в уши, невольно вспомнился голос диктора радиостанции "Свободная Европа".

Я упустил пару фраз из речи императрицы, засмотревшись на отделку стен дворцовой залы, смотреть в лицо царице не рекомендовали, -... потомственного дворянского звания.

И не сразу сообразил, что речь по-прежнему шла обо мне, сзади чувствительно толкнули в спину, надо выходить. Чётким армейским шагом я подошёл к императрице и поклонился, затем поцеловал протянутую руку, успев улыбнуться ей в лицо. Ответного благодарственного слова здесь не давали, меня аккуратно, за локоток, отвели в сторону и сунули в руки два рулона бумаги, с печатями. Царица уже награждала кого-то другого, за успешные сражения с турками, кажется.

- Молодец, Андрей, - ко мне подошёл Никита, одетый не хуже Потёмкина, стоявшего рядом с императрицей, без самоцветов, правда, на костюме.

- Останешься или пойдём домой?

- Домой, если можно, не люблю официальных пьянок, - я осторожно развернулся к выходу.

Вышагивая по анфиладам к парадной лестнице, с грустью замечал копоть на потолках недавно построенного дворца, свечное освещение несёт свои издержки. В многочисленных печах-голландках потрескивали дрова, поддерживая комфортную температуру во дворце. Машинально я искал взглядом картины и скульптуры, натыкаясь на пустые стены, забранные обоями. Лишь в некоторых комнатах висели картины, весьма далёкие от шедевров, да гипсовые статуэтки фавнов и нереид украшали ниши, напоминая наших гипсовых же пионеров с горнами и барабанами.

Да, коллекция Эрмитажа ещё только собирается, но порядок в Зимнем Дворце уже сейчас установился строгий. У каждой двери стоял слуга, а у лестниц гвардеец с оружием. Видимо, в честь официального приёма, в рабочие дни такое количество слуг разорит всю Россию.

- Не зря, выходит, мы золото императрице с мехами поднесли, - уже на улице, ожидая карету, завёл я разговор с Никитой. - Неудобно с Володей и Палычем вышло, мне дворянство, а им ничего. Нехорошо.

- Ты свою дворянскую грамоту почитай сначала, потом подумай, - улыбнулся Желкевский, подсаживая меня в свою карету, негромко добавил кучеру, - домой.

Рассматривая улицы Петербурга, я не успевал удивляться темпам городского строительства.

За три года моего отсутствия город обновился едва не на четверть, дворцы и трёхэтажные дома вырастали за пару лет. Снег укрыл грязь и слякоть проезжей части улиц, придавая городу сказочный вид из иллюстраций к "Снежной Королеве" Андерсена. Треть домов стояла в лесах, строительство в городе шло полным ходом, сопровождаясь громкими криками на "русском строительном", никуда от этого не денешься. До особняка моего друга, где я поселился, добрались быстро, не успев замёрзнуть под тяжёлыми медвежьими шкурами. Быстро прошли в кабинет, уселись у растопленного камина и только тут я вздохнул, окончательно расслабился.

Весь день прошёл в невольном ожидании какой-либо неприятности, к счастью, всё обошлось.

Слуга принёс горячего чая, разливал его в чашки китайского фарфора, я рассматривал нежный рисунок на стенках сервиза и вспоминал, какой фурор произвела наша первая аудиенция у императрицы. Нам удалось удивить и порадовать Екатерину, привыкшую к вороху мехов. Каланы, "морские бобры", вернее, их шкуры, были на пике популярности в Европе и русской столице. Их мы выложили перед императрицей на блестящем паркете почти сотню, не считая собольих мехов. Царица, не удержалась, чтобы погладить рукой нежный мех нашего подарка, задумчиво улыбнулась своим мыслям, видимо, не одни мы кланялись ей мехами.

В России хватало охотничьих промыслов и поближе Владивостока к Петербургу, в той же Карелии, например., но когда слуги внесли сундучок с золотым песком, весом пять пудов и открыли крышку, поставив эту тяжесть к ногам Екатерины, ахнули все присутствующие. Даже невозмутимый Потёмкин провёл рукой по усам и подошёл ближе, зачерпнул горсть тяжёлого металла и отнёс его к трону, высыпал немного на руку своей любовницы.

- Откуда сие богатство? - пересыпала в ладонях Екатерина гладкие частицы самородного золота.

- Земли Русские обильны, - поклонился я, - в притоках реки Амур много золотоносных пород, это малая часть того золота, что хранят недра Приамурья. Ещё на реках Вилюй и Лена золото имеется, но там мы не были.

Прими, государыня, золотой прииск у реки Аргунь в свои руки, это богатство мы малыми силами за год намыли, много золота осталось в земле.

- Что просишь за свои труды? - перевела разговор в рабочую плоскость Екатерина, немка есть немка, сразу спрашивает цену.

- Потомственное дворянство и право торговли со всеми странами, - заученно повторил я слова Никиты, настаивавшего на такой формулировке.

- Беспошлинно? - подняла брови женщина, не сомневаясь в утвердительном ответе.

- Как дозволишь, государыня, - я склонился в поклоне, - во Владивостоке нет ни одного твоего чиновника, некому пошлину платить.

- Велик ли город, тобой заложенный, чем люди там живут? - женщина вернулась к мехам, перебирая рукой хвостики.

- Город небольшой, немногим более Охотска, две тысячи жителей.

Да вокруг города десяток деревень, пашут и сеют крестьяне, православные, русские. В лесах охотники меха добывают, городские жители всё больше на заводах работают. Железную руду там добываем, из неё железо льём, затем инструменты разные делаем, крестьянам плуги и бороны, косы и топоры продаём, ружья делаем, револьверы, те самые, что тебе три года назад поднесли. Рыбаки в море выходят, да крабов редких добывают, а мы их варим и научились хранить в любую жару, даже сюда за тысячи вёрст привезли, - я показываю рукой на столик, где Никита уже выставляет несколько банок консервированного дальневосточного краба.

Тут же открывает одну из них и выкладывает ароматного гиганта на большое блюдо, подносит императрице.

Потёмкин подходит, невозмутимо нюхает, - С перцем делали?

- Да, вашe сиятельство, с перцем, гвоздикой и другими пряностями, - я подхожу и отламываю клешню, размерами с аршин. Демонстративно раскрываю хитиновую оболочку и откусываю нежное мясо, стараясь передать удовольствие от еды, быстро прожёвываю, - за четыре месяца не испортилась. Наша упаковка, мы её "бансой" назвали, позволяет варёное мясо и рыбу хранить несколько лет, без всякой порчи. - О том, что "банса" сокращение от "банки консервов", я не рассказываю.

Консервы уже запатентованы в Англии, Франции и Голландии, не считая России, сразу несколько типов банок и сама идея тепловой обработки продуктов перед помещением в герметичную посуду, без подробного технологического цикла. В реальной истории консервы научаться делать лет через тридцать, вреда России мы патентами не принесём. Зато получим возможность конфисковать любые консервы, попавшие в наши руки, не нашего производства, если у нас не купят патенты, разумеется.

- Вкусно, - светлейший князь легко разломил вторую клешню краба, невозмутимо откусил.- Попробуй, государыня, оригинальный вкус.

- Мы привезли на пробу десять банок, ваше величество, если пожелаете, будем поставлять крабов и рыбу в бансах ко двору.

Смею заверить, ни один монарх в Европе не пробовал дальневосточных крабов.

- Это все твои сюрпризы, Быстров? - Екатерина осторожно пожевала крабовое мясо, благосклонно кивнула, в ответ на мой молчаливый поклон, - угодил, молодец. Можешь идти.

Уже через три дня мы продали оставшиеся четыре сотни консервных банок с крабами, по небывало высоким ценам. Едва придворные разнесли слухи о деликатесах, подаренных императрице, у особняка на Васильевском острове, где мы поселились, выстроилась настоящая очередь из карет. Никита сразу посоветовал дешевле ста рублей банку не продавать, так мы и поступили. Только Потёмкин купил полсотни наших крабов, его стремились переплюнуть граф Строганов, оба Демидовы, и так далее.

В результате мы получили заказов на тысячу банок крабов, я тем же вечером связался по рации с Палычем, договорились о заготовке десяти тысяч банок крабов.

- Не спи, замёрзнешь, чай остывает, - вывел меня из воспоминаний Никита, уже прихлёбывавший горячий чай с пряностями. Он тоже удостоился награды императрицы за организацию первого в России морского похода на Дальний Восток через Индийский океан. Екатерина даровала ему графский титул и орден Андрея Первозванного.

- Когда домой отправимся? До распутицы бы успеть в Прикамье добраться, как минимум, а ещё лучше к лету обратно во Владик вернуться.

- Экий ты домосед, Андрюха, до Рождества надо задержаться в столице, я познакомлю тебя с интересными людьми.

Думаю, на этот раз у тебя караван получится немалый. Только из академии наук шесть человек мечтают побывать на берегах Тихого океана. Полагаю, уже завтра к тебе потянутся желающие вложить средства и силы в освоение Приамурья. Мы, как минимум, лет на десять-двадцать ускорили открытие для русских промышленников Дальнего Востока, не всё оттуда меха везти. Какое сегодня число?

- Четвёртое , - я взглянул на календарь наручных часов, - какой праздник?

- Праздник официального признания Владивостока и всего Приамурья! Силантий, неси шампанского!

За нас, за Вовку и Палыча, за наши успехи, закончился период адаптации и вживания в образ. Теперь нам под силу реально изменить будущее страны к лучшему.

- Ты прав, предлагаю тост, за сбычу мечт, как говорили знакомые продавщицы. За то, чтобы наши труды пошли на благо Родины и нашим близким! За то, чтобы не было в России никаких революций и гражданских войн! За то, чтобы не стыдно было перед потомками!




















Глава первая.


- Нет, ваше сиятельство, нам надо спешить, - я ещё раз поклонился князю Соколову-Бельскому, стараясь вырваться из липкого гостеприимства, второй день обволакивающего нас праздными развлечениями.

С лёгкой руки нашего первого появления в его имении, после полной телефонизации княжеского дворца и окрестных деревень, Павел Петрович стал фанатом технического прогресса.

Не удовлетворившись паровыми машинами, установленными на молотилке, он закупил английские косилки и жатки. Купил в Таракановке небольшой паровой катер, на котором катался по прудику возле господского дома, жаль, что зима не давала нам возможности прокатиться вместе с хозяином. Его "гайдуки" вооружились "Лушами", а сам он держал несколько револьверов, развлекаясь стрельбой по пролетающим воронам., но всё это было уже пройденным этапом, наш "Соловей-разбойник" мечтал удивить соседей так, чтобы слава о нём донеслась до самого Петербурга.

- Нет ничего легче, князь, - я с удовольствием направил мысли нашего гостеприимного хозяина в нужное русло. - Как вы относитесь к возможности подняться в воздух?

- Богоугодное ли это дело?

- машинально перекрестился мой собеседник, - подняться в небо, подобно ангелу, не будет ли это ересью? Человеку не дано летать, можем ли мы нарушить божий промысел?

- Что Вы, князь, можем ли мы знать божий промысел? Господь дал нам волосы и ногти, но в работе цирюльников нет ереси, а они меняют нашу внешность. Человек рождён с ногами, чтобы ходить по тверди, но уже тысячи лет придуманные людьми корабли и лодки плавают по воде. И никто не считает это ересью, как и тысячи инструментов, облегчающих нашу жизнь. От ложки, коей мы едим суп, дабы не походить на животных, до ружей и пушек, сделавших нас сильнее любого зверя, медведя ли, тигра или льва.

Павел Петрович согласно кивал в такт моим рассуждениям, явно желая получить аргументы против своих оппонентов.

Я, тем временем, закончил рисовать эскизы воздушного шара и подвинул в сторону князя бумаги.

- Вот, Павел Петрович, проект воздушного шара, способного поднять в воздух человека на высоту до ста саженей, выше любого окрестного дерева. Обойдётся он недёшево, но во Франции месье Монгольфье* уже поднимался на таком шаре и даже катает любопытных за деньги. Так, что никакой ереси в этом нет, более того, уже поговаривают о военном использовании воздушных шаров, в качестве разведки, например. И Вы вполне можете послужить России на этом поприще, я не сомневаюсь, что императрица оценит Ваши усилия.

После такой агитации князь был просто обязан, как патриот и честный офицер, создать воздушный шар, первым в России.

Пришлось, правда, задержаться, чтобы рассчитать несколько вариантов установки горелки для подачи горячего воздуха, требуемое количество лёгкой ткани. Даже парашют нарисовал, не сомневаясь, что князь не утерпит лично подняться первым, человек он хороший, не дай бог, разобьётся. Покидая имение Соколовых-Бельских, я верил, что летом первый в России воздушный шар появится, о чём непременно узнает столица.

Второй раз я путешествовал из Петербурга в Таракановку, к счастью, на этот раз без особого груза. Тридцать наших ребят, приплывших из Владивостока на кораблях, за полтора месяца в столице, неплохо оторвались. Ещё бы, каждому только я выдал по триста рублей на "представительские расходы", не считая своих накоплений.

Великолепно одетые, знающие английский и французский языки, многие ещё немецкий, мои воспитанники произвели определённое брожение в умах петербуржцев. Загорелые, обветренные лица, безукоризненные манеры, револьверы на поясе, деньги в кармане, смелый взгляд и уверенная походка сильного человека, примерно так выглядели наши парни в Петербурге. Только разрезом глаз отличались от них полтора десятка башкир и вогулов, прибывших с нами. Среди них были Ильшат, Егор, Пахом, Фаддей, братья Агаевы и самые лучшие бойцы обоих подразделений.

Основной задачей, как и в прошлое посещение столицы, была "обкатка" моих соратников в большом городе, в незнакомой среде, практика в иностранных языках и общение с жуликами и пройдохами.

Конечно, по пути в Россию, мы заходили во многие европейские порты, парни уже насмотрелись на Европу., но там стоянки были кратковременными, а в Санкт-Петербурге придётся жить долго. Поселились мы в нашей базе на Васильевском острове, где вполне хватило места всем. Я, с видом важного чиновника, провёл ревизию, моментально нашёл недостачи и недоделки. Воровства, к счастью, не обнаружил, но моим резидентам пришлось тяжко. Вплоть до того, что двоих я сразу забрал с собой в Прикамье, а Володя тут же направил им замену из Таракановки, пару месяцев справятся втроём, ничего страшного. Телефонизация Петербурга шла непростительно медленными темпами, позволяя нашей резидентуре прозябать, не умирая с голоду.

Стоп Актив - масло от грибка ногтей купить в Смирныхе

Применить фантазию парни не пытались, видимо, сработал провинциальный комплекс.

Накрутив им хвоста, я поставил столичной команде конкретные задачи, сроки их исполнения и указал методы решения проблем. После этого, очередной раз проинструктировав своих дальневосточных воспитанников на предмет поведения в большом городе, особенно по конфликтным ситуациям, оставил их развлекаться в столице, не забыв напомнить, чтобы искали себе невест, срока на это осталось не больше полутора месяцев. Моя же дорога лежала к Лушникову, отстроившему неслабый дворец, Акинфий Кузьмич развернулся в последние годы со всем провинциальным напором.

Его резиновая монополия приносила больший доход, чем наше совместное ружейное производство. Несмотря на это, практичный тесть Володи, не терял голову и грамотно распоряжался своим Камско-Волжским торговым речным флотом. Уже третий год его пароходы опережали конкурентов в торговле, успевая сделать три-четыре рейса там, где их соперники еле заканчивали один.

С Акинфием Кузьмичом давно сложились простые родственные отношения, у него в доме я смог отдохнуть пару дней, не выходя на улицу. Наслаждался спокойным бездельем, думал, составлял планы, парился в бане, чёрт возьми. Четыре месяца мы не видели нормальной, человеческой обстановки, пищи из свежих продуктов и спокойной, мещанской жизни.

Увы, это спокойствие, о котором мечтал полгода, надоело за два дня. Утром третьего дня своего отдыха у Кузьмича, я побрился, оделся в лучший костюм, и отправился наносить визиты. Первым делом, к нашей Марии Алексеевне, о существовании которой, грешным делом, забыл за прошедшие годы. Никита упоминал о ней по радиосвязи, что княгиня восстановила своё имение, но живёт в Петербурге. Отношения с Дашковой у Марии Алексеевны не заладились, от участия в продавливании наших товаров она отошла. Да и наши резиденты, обычные крестьянские и рабочие парни, явно стеснялись общаться со знатной дамой, спустили совместные коммерческие отношения на тормозах.

Я не ругал парней за это, их можно понять, хлопот хватало и со стройкой, и с теми немногочисленными заказами на телефонизацию.

Сам же я просто рассчитывал повидать старую знакомую, без всякой корысти. Тем более обидным оказался подчёркнуто равнодушный приём у княгини Морозовой. В гостях у неё были два офицера лет тридцати пяти, видимо, женщина испугалась их ревности, слишком уверенно чувствовал себя один из них, майор от артиллерии Тучков Алексей Иванович, чтобы оказаться случайным гостем., но меня заинтересовал полковник Лансдорф, видимо, интерес оказался обоюдным. Услышав моё имя, полковник из равнодушно вежливого дворянина, случайно столкнувшегося с "чёрной костью", то бишь, со мной, превратился в преувеличенно вежливого собеседника.

Я, быстро поняв, что моё присутствие неприятно хозяйке дома, поспешил откланяться. Вот ведь, никакой благодарности за спасение из рук бунтовщиков, хотя, так обычно и бывает. Скорее всего, княгине претит напоминание о днях унижений и страданий, в моём лице.

Так вот, едва за мной захлопнулись двери особняка княгини, полковник Лансдорф поспешил меня догнать, засыпав градом комплиментов. И телефоны я выдумал, и патроны с галошами запатентовал. Теперь из дальних странствий привёз пушнины на многие тысячи рублей, одним словом, "не будет ли любезен многоуважаемый джин", вернее господин Быстров, познакомить Ивана Фёдоровича Лансдорфа со своим производством артиллерии и боеприпасов, несомненно, самым передовым в мире. Ибо Иван Фёдорович изучил все передовые артиллерийские системы и находит наши пушки самыми лучшими.

Не говоря уже об оригинальном револьвере, несомненно лучшим пистолетом в мире. Не будь я циником, возможно, поверил бы в искренность похвалы нашему оружию, тем более, что оно действительно опережало время лет на тридцать-сорок, как минимум.

- Я был бы счастлив побывать на ваших заводах в Прикамске, посмотреть на станки, способные выпускать столь совершенные изделия человеческого гения, - разливался соловьём Лансдорф.

- Может, он действительно фанат оружейного дела? - мелькнула расслабленная мысль, - может, показать ему заводы, будет ещё один единомышленник? Человек грамотный, вон, как расхваливает технику. Стоп! На кой чёрт офицеру, дворянину, наши станки?

- Иван Фёдорович, - не удержался я от наглого вопроса лощёному полковнику, - зачем Вам станки?

Откуда Вы вообще знаете о Прикамском заводе? Как у офицера возникли мысли о существовании каких-то станков?

- Я изучал этот вопрос, - как-то неуверенно промямлил Лансдорф.

- Неужели? - развеселил меня его ответ, - тогда Вы знаете наизусть данные по шуваловским единорогам, лучшим орудиям в России и Европе. Какова скорострельность этих орудий, дальность выстрела?

- Мне-е-е, дас-с-с, - заблеял артиллерист, не оставляя сомнений в своей принадлежности к племени шпионов. Какой профессионал не знает ТТХ* лучшего орудия в армии, самого передового изделия* в мире? Вернее, не сомневаюсь, что многие офицеры не знают характеристик шуваловского единорога, так они и о наших орудиях и боеприпасах не слышали.

- Честь имею откланяться, - распрощался я с полковником, направляясь по скрипучему снежку в особняк Желкевского.

Забот в столице у меня хватало и без общения со шпионами. Первым делом пришлось выправлять документы на оружейный завод во Владивостоке, я записал совладельцем Палыча, он у нас получался непростительно бедным, до сих пор не имел недвижимости. Затем отправился в Берг-коллегию, заявки на добычу железной руды, каменного угля тоже нуждались в оформлении. Ладно, хоть золотой прииск мы решили подарить императрице, его оформлять не пришлось. Однако, на походы по инстанциям ушли те восемь дней, что оставались до аудиенции у Екатерины.

А уж после приёма в Зимнем Дворце, демонстрации золота, мехов и совместной дегустации крабовых консервов, мы с Никитой стали популярнейшими людьми в Петербурге.

Особенно я, получивший приглашения сразу в девять салонов. Не считая визитов ко мне семерых купцов, пяти заводчиков и доброго десятка жуликов и попрошаек. Впрочем, предложения от четверых купцов о совместных предприятиях, тоже здорово смахивали на "кидалово". Зато с тремя оставшимися мы обговорили условия закупки консервов, ружей и даже двух пароходов, с целью их использования для добычи пресловутого калана, его называли чаще "морской выдрой". Все трое собирались на Дальний Восток и были наслышаны о проблемах со строительством судов в Охотске.

С заводчиками получилось тоже неплохо, двоих мне удалось уговорить на совместные предприятия во Владивостоке по производству скобяного товара из нашего железа, причём, оба собирались привезти своих рабочих из Ярославля.

Третий заводчик интересовался перспективами производства полотна, парусины и прочего тканого материала., но он был не из города Иванова, а из Вологды, и собирался сеять лён, создать полный цикл производства. Я ещё порадовал Прокла Нилина, так его звали, зарослями дикой конопли у озера Ханка, в восемнадцатом веке её применяли исключительно в хозяйственных целях, для производства верёвок и грубых тканей. Пусть развивает выработку мешковины, нам потребуется много такой упаковки для своих товаров. Тем более, что мужчина был основательный, не старый, твёрдо намереваясь завалить джутовыми канатами и мешковиной Дальневосточное побережье. Что характерно, ко мне он приходил не с пустыми руками, а сразу уточнял потребности в крепких верёвках, мешковине и парусине, обговаривал примерные объёмы закупок и согласовал своё превалирующее право поставок на наши предприятия перед иностранными купцами.

К счастью, до антимонопольного законодательства ещё далеко.

Смешнее всех вышло с четвёртым "заводчиком", оказавшимся очередным шпионом. Не знаю, был ли он из той организации, что и Лансдорф, но выглядел грамотнее полковника. На сей раз, польский заводчик Николай Спыхальский, предлагал на небывало выгодных условиях организовать производство наших ружей и револьверов под городом Краковом.

- Погоди, - я смутно помнил, что Краков не входит в Российскую империю, - это за границей?

- Так точно-с, - привстал Спыхальский, - там огромные возможности для продаж австрийским войскам, германским княжествам, Пруссии.

Да и во Францию можно поставлять ружья, везде будет огромный спрос.

- Зачем тебе я? - искренне удивило желание поляка делиться со мной прибылью, - покупай патент, выпускай себе на здоровье сколько угодно ружей без нашего участия.

- Такое дело, твои ружья у других мастеров выходят вдвое дороже и дальность выстрела меньше. Да и кто купит одни ружья, без патронов? Мне нужны патроны и станки для производства ружей, уплачу за станки втрое дороже их стоимости.

- Давай договоримся иначе, ружейные стволы и патроны будут делать на моём заводе, продавать тебе, остальное, надеюсь, твои мастера соберут на месте.

Что такое Стоп-Актив

В крайнем случае, часть деталей затвора, тоже могу поставлять, в зависимости от количества, могу даже со скидкой, - я уже не сомневался, что Спыхальского интересует не поставка оружия, а пресловутые станки и патроны. И поляк не подвёл мои ожидания, высказавшись без обиняков.

- Мне не нужны сами патроны, дайте рецепт пороха, и продайте станки для производства ружей. Уплачу любые деньги, хоть сто тысяч рублей, - не выдержал моей тупости "просвещённый европеец".

- Согласен дать Вам рецепт пороха и станки для производства ружей, за что-нибудь более существенное, например, за право беспошлинной торговли в Британии и её колониях сроком на сорок лет для меня и моих наследников.

- Почему в Британии? - испугался пан Спыхальский, - я обычный промышленник из Кракова.

- Ну да, и тебе некуда выкинуть сто тысяч рублей серебром, - кивнул я, подумав, что поляк может оказаться и австрийским агентом.

- А если ты от австрийцев или французов, даже не знаю, чем сможешь заинтересовать меня и моих компаньонов, тут тебе не повезло. Думай сам, но деньги можешь не предлагать.

- Что тогда можно? - не удержался от вопроса Николай.

- Людей, молодых мужчин и женщин, лучше православных и побольше, не из России. Там будем думать. Цены крепостных крестьян знаешь? Вот и прикинь, сколько надо людей, чтобы сто тысяч серебром заменить, а рецепт пороха стоит гораздо дороже! Желают твои хозяева разговаривать серьёзно, первым взносом будет доставка восьмисот здоровых девушек и парней во Владивосток.

Вы и так славян уничтожаете или ассимилируете, лучше ко мне переселяйте. Всё, больше тебя не задерживаю, пан Николай.

Такие гости меня посещали, не соскучишься. Да, как раз тогда, среди всяких жуликов и попрошаек, ко мне пришёл Антон Воронов. Парню было лет двадцать, и принёс он мне свои чертежи постройки планера. Схемы, конечно, примитивные, но сама идея полёта мне понравилась. Из разговора с Антоном стало ясно, он настоящий энтузиаст воздухоплавания, самостоятельно пришедший к мысли о неподвижных крыльях, а не стремящийся тупо копировать природу, размахивая руками, обклеенными перьями. Смущал один момент, парень был дворовым крепостным графа Алтуфьева, прислуживал в его особняке.

- Чего графу свои планы не показал?

- чисто символически спросил я парня, не особо сомневаясь в ответе.

- Показывал, их сиятельство в печку бросить изволили мои рисунки, а меня за порчу бумаги на конюшне выпороли.

- Почему ко мне пришёл?

- Говорят, барин, ты из Беловодья приехал и опять туда отправишься. Возьми меня с собой, верой-правдой отслужу, коли дозволишь мою придумку построить.

- Где граф твой живёт, показывай дорогу, - я направился одеваться.

Алтуфьев оказался добрым толстым дядькой моих лет, к моему удивлению, легко и недорого продал мне дворового холопа Антошку, да ещё обмыл нашу сделку за сумму, едва ли не большую стоимости сделки. Редкий случай, пожалуй, единственный за всю мою бытность покупки крепостных, когда мне уступили нужного человека легко. Видимо, характер у Антона лёгкий, потому и получалось всё, связанное с ним, легко и быстро.

Вот на обратном пути, когда счастливый Антон подходил к моему дому, рассказывая о том, как легко построит планер, нас подкараулили двое.

Я шёл немного позади своего крепостного холопа, а парень вполоборота объяснял мне схему крепления крыльев на корпусе планера. Зимний вечер, и без того тёмный, усугубился позёмкой, заставлявшей немногочисленных прохожих закрывать лицо руками или кутать шалями. Парадный вход в наш особняк, стоявший на краю пустыря, немного освещался падающим из окон отблеском свечей. Я неплохо отметил с графом Алтуфьевым приобретение холопа кислым французским шампанским.

Гадость, но практически всё вино, кроме кагора оказалось в восемнадцатом веке кислым, или сухим, как говорят ценители. Сказывалась дороговизна сахара и его дефицит. Что там говорить, по дороге развезло меня, честно. Потому момент нападения на нас выпал из моего внимания.

Помню, кто-то схватил меня за воротник шубы, пытаясь уволочь в сторону, а Воронов испуганно шарахнулся к дверям, с криком "Барина убивают!" принялся стучать. Я кувыркнулся вперёд и стряхнул с плеч своего противника, обернулся, удивлённо глядя на двух мужчин. Один из них поднимался из сугроба, другой с дубинкой в руке шагал в мою сторону.

Только тогда я протрезвел и отпрыгнул, вытаскивая из-за пазухи револьвер. Бандит рванулся в мою сторону, не давая вытащить оружие. Всё верно, я поступил бы так же., но этот разбойник, почему-то решил ещё замахнуться на меня дубинкой. Правильно говорил мне тренер, наличие оружия в руке сковывает и только мешает. Я отбросил попытку вынуть револьвер, приёмы против удара предметом сверху все рукопашники проходят в начале обучения.

То есть, они были отработаны у меня на бессознательном уровне. Единственное, от чего я удержался, так от перелома злодею руки в локте, но с удовольствием уткнул разбойника в сугроб носом.

В это время первый из нападавших уже поднялся, но буквально был сметён выбежавшими на шум ребятами. Они привычно обыскали бандитов и затащили в дом, для допроса. Последние годы часто приходилось практиковать подобные действия. Уже через пару минут неудачники начали рассказывать свою подноготную, к сожалению, оказавшуюся короткой. Нанял их барин в порту, похож на немца, но говорил по-русски чисто. Вот и всё, что удалось выяснить перед тем, как злодеев сдали околоточному надзирателю. Мы и без того подозревали, что наши действия нравятся не всем в столице.

С этого вечера пришлось выходить из дома только по трое и чаще ездить на санях.

Впрочем, большая часть дел к тому времени закончилась, несмотря на все мои потуги, создать совместную кампанию по освоению Дальнего Востока не вышло., Потёмкина и Орловых я ещё мог понять, у них хватало дел на Украине, куда придётся вкладывать огромные деньги. То же самое относилось к Никите, его заводы уже выплавляли чугун и первую сталь Курска и Донбасса., но до строительства железной дороги Санкт-Петербург- Москва- Киев- Донецк ещё далеко. Вложений туда предстоит огромное количество. Однако, меня раздражали придворные богатеи, выбрасывавших десятки тысяч рублей на украшения и не понимавших выгоды для себя и страны от освоения Сибири.

Даже добыча золота, к моему удивлению, не прельщала дворянство.

Да, были среди придворных и здравомыслящие люди, но по какому-то стечению обстоятельств, все они не обладали свободными средствами, если не сказать проще - были откровенно бедными.

Так, что, почти месяц моих безуспешных попыток найти компаньонов по освоению богатств Дальнего Востока прошёл зря. Не считая ещё одной попытки нападения на меня, закончившуюся бесславно. На сей раз трое бандитов опять повторили рассказ о немце в районе порта. Однако, я посчитал второй эпизод достаточным основанием, чтобы поспешить с отъездом. Тем более, что не всё оказалось так плохо, как на первый взгляд. Пятеро из моих парней женились на девушках из небогатых семей, теперь везли молодых жён показать родным в Прикамск.

Сколько мне пришлось уговаривать самих девушек и их родных, что во Владивостоке нет рабства, и мои парни там перестанут быть приписными крестьянами. Пришлось даже на иконе поклясться, что все молодожёны доберутся до Владика и будут свободными. Нанятые мной специалисты и преподаватели, почти сорок человек, некоторые с семьями, ждали открытия навигации в столице. Они отправятся на Дальний Восток морем, повезут с собой инструменты и закупленное оборудование. Полсотни артиллерийских прицелов производства Желкевского, я повез с собой, не доверяя мореходам. Три наших парусника ждали открытия навигации в столичном порту, гнать из Владивостока пароходы мы не решились. Запасов угля по пути через полмира в портах не найти, случись поломка двигателей, она задержит весь караван на неопределённое время.

Использовать пароходы решили в каботажном плаванье, на небольшие расстояния, пока не отработаем производство паровых машин достаточной надёжности.

Да, специалисты и преподаватели на сей раз были наняты гораздо дешевле, на больший срок, от пяти до семи лет. Не напрасно мы привезли с собой в столицу восемнадцать учителей, пожелавших вернуться к семьям. Они привезли с собой деньги, меха, рассказали столько фантастических историй о нашей щедрости, что отбоя от желающих завербоваться на Дальний Восток не было.

Вернее, их оказалось больше сотни, в том числе и три отработавших у нас учителя. Они пожили месяц дома и почувствовали огромное желание вернуться обратно, на побережье океана. Двое из них, что характерно, взяли с собой семьи. Все они ждали навигации под руководством Егора с Пахомом. Обоим вогулам страшно понравилось плавание через три океана, думаю, станут они нашими капитанами доморощенными. С Никитой я договорился, он присмотрит за ними, в случае чего.

Вообще, с моими воспитанниками за полгода путешествия произошли фантастические изменения. За последние годы парни получили небывалый опыт путешествия через половину земного шара и обратно, сражались с пиратами и разбойниками, изучали благородные манеры и химию, механику, математику.

Все опытные и уверенные бойцы, ребята давно не испытывали комплекса провинциалов, с чувством собственного достоинства, уверенно и спокойно, они общались с гвардейскими офицерами и прочей столичной публикой. Им было чем удивить своих новых знакомых, не только рассказами о Дальнем Востоке и плаванье через три океана. Умение великолепно драться с оружием и без него, буквально на третий день стало визитной карточкой "дальневосточников". Сразу, как только первый из них был буквально принуждён к дуэли наглым и оскорбительным поведением гвардейского хлыща.

У гвардейца хватило ума выбрать дуэль на шпагах, поскольку револьвер на поясе каждого из нас даже глупцу показывал умение общаться с огнестрельным оружием.

Потому этот подпоручик и остался в живых, отделавшись ранением в руку. Дальше больше, среди офицеров Петербурга появилась примета, поединок с "дальневосточником" словно придавал им веса в глазах товарищей. Да, они знали, что мои ребята не дворяне, и несколько самых глупых пытались этим воспользоваться, приказывая своим слугам попросту избить простолюдинов. Двое убитых и семеро искалеченных холопов стоили мне определённой нервотрёпки, но после аудиенции у государыни, все наши парни по молчаливому согласию бретёров, получили статус "вольных казаков", с которыми шляхтичу сразиться на шпагах вполне достойно.

Так и пролетели недели столичной жизни, в окружении дворян, с их обострённым чувством собственного достоинства. Учитывая, что во многом мои воспитанники чувствовали себя, как минимум, равными молодым офицерам, а то и сильнее их, парни моментально переняли их повышенное самомнение и болезненное отношение к своей чести. Забегая вперёд, скажу, что мы с Палычем приветствовали чувство повышенного самоуважения, стараясь отделить его от заносчивости и глупого дуэлянтства.

В результате, в среде дальневосточных молодых офицеров и мастеров, именно после этого путешествия возникла и стала культивироваться практика соблюдения своеобразного кодекса чести. Учитывая, что все они выросли в семьях простых рабочих и крестьян, парни особенно болезненно переживали любое унижение и обман, даже в отношении других людей.

Я лишь подталкивал молодёжь в этом направлении, поддерживая их стремления соблюдать свои права и защищать слабых. С нашей помощью молодёжь изживала не только оскорбительные случаи на работе, сыновья заступались за своих матерей, братья за сестёр. Так, постепенно, из месяца в месяц, исчезали в нашем круге общения издевательство и оскорбления подчинённых мастерами, побои жён и унижения слабых. Особо не поощряя "борцов за справедливость", мы с Палычем, как правило, их поддерживали, в разумных пределах, будучи убеждёнными противниками рукоприкладства.

После гостеприимного имения Соколова-Бельского, путешествие шло на удивление скучно, никаких разбойников, на старой разорённой дороге появились свежеотстроенные постоялые дворы.

Мы не только успевали высыпаться и добротно ужинать, но и проезжали за сутки гораздо больший путь, избавленные от необходимости ежевечерне устраивать себе ночлег. За три года после пугачёвского восстания почти все признаки разрухи ликвидировали, по крайней мере, между Москвой и Казанью. В Нижнем Новгороде мы задержались на пару дней, навестили знакомых торговцев. Я похвастался потомственным дворянством и предложил вложить средства в кампанию по освоению Дальнего Востока, не особо на это надеясь. И надо же, провинциальные торговцы и заводчики, треть из которых были староверами, с лёта поняли все выгоды такого общества.

Желающих вложить свои средства в меха и другие товары из Владивостока оказалось добрых два десятка.

Пришлось провести в Нижнем ещё четыре дня, пока изучили устав Русской Дальневосточной Кампании, посчитали вступительные взносы и выбрали председателя. Нет, не меня, Романова Евграфа, уважаемого и грамотного заводчика. Он единственный из нижегородских богачей решил переселяться во Владивосток сам.

Остальные пайщики кампании отправляли с нашим караваном своих племянников и сыновей. А Евграфу бог не дал сыновей, зато дочерей он вёз всех пятерых с собой, оставляя на хозяйстве двух своих старших сестёр. Сам Романов мне понравился спокойствием, размеренной неторопливостью и редким среди торговцев и заводчиков добрым характером., но исключительно в свободном общении с людьми. В работе же он напоминал быка своим напором, уверенностью и силой воли, добиваясь результатов несмотря ни на что.

Объединённый капитал РДК, как я сократил название кампании, составил без малого треть миллиона рублей серебром. К нему я бы ещё отнёс три десятка опытных и надёжных приказчиков, в большинстве родственников совладельцев кампании, быстро собравшихся с нами.

Сам Евграф решил отправиться ближе к весне, закупив необходимые товары для торговли. Нам, четверым основателям кампании, остались сорок процентов участия в прибылях, которые не станут уменьшаться при появлении новых пайщиков, так сказать, наши привилегированные акции. До распутицы мы успели добраться только в Казань, где пришлось застрять на три недели, пережидая неожиданно раннюю весну. Это время не пропало даром, к РДК присоединились ещё восемь пайщиков, округлив наш капитал до полумиллиона рублей, после переписки с Нижним Новгородом, естественно.

Соответственно, к нам присоединились ещё двенадцать приказчиков.

Дальнейший путь от Казани мы прошли уже на пяти пароходах, любезно высланных навстречу Вовкой. За прошедшие годы он с тестем здорово обжил побережье Камы и Волги, организовал заправку дровами и углём через каждые полсотни вёрст. Неизбалованные столичными ценами прибрежные селяне с удовольствием подрабатывали на заготовке и погрузке топлива. Капитаны пароходов, правда, признались мне, что без конфликтов не обходится. Особенно норовят пакостить бурлацкие артели, да конкуренты, не имеющие средств на покупку парохода.

Хотя цены на свои корабли Кожевников не подымает, уровень технической грамотности населения нулевой, и проблемы возникают с командами. Потому в Сарапуле с прошлой осени организовали школу механиков паровых машин, или машинистов, как их назвал Володя. Обучение он сделал платное, с казённым питанием два раза в день, и обязательной отработкой на пароходах своей кампании в течение трёх лет. По здешним меркам и с учётом заработка машинистов, предложение просто небывалое. Так, что к весне первый выпуск составил сразу два десятка молодых машинистов, из мещан, не крепостных.

Стоя на верхней палубе парохода, я рассматривал проплывавшие мимо берега, с редкими деревнями и сёлами. За два года после Пугачёвского бунта крестьяне отстроились, полностью заменили разрушенные или сгоревшие дома и здания.

Даже начали кое-где строить дома из кирпича, закладывали фундаменты под кирпичные же церкви. Невольно вспоминались дряхлые, полуразрушенные деревни Прикамья конца двадцатого века, заброшенные, заросшие бурьяном поля начала двадцать первого века. Сердце сжималось от горя за наш народ, истреблённый своим же правительством. Начиная от царских министров, планомерно добивавших империю с помощью "демократических и либеральных" писак-интеллигентов. Затем пресловутые репрессии двадцатых-тридцатых годов, голод сороковых-пятидесятых, когда в деревнях умирали от голода крестьяне-колхозники. Потом маразматические реформы Хрущёва и Брежнева, укрупнение-разделение районов, борьба с неперспективными (!) деревнями.

Наши московские демократы, прожившие всю жизнь возле спецраспределителей, не поверят, если им рассказать, что в Прикамье с начала семидесятых годов обычное сливочное масло уже было по талонам.

К концу семидесятых такой же участи удостоилось мясо, в размере целого килограмма на человека в месяц. На середину-конец восьмидесятых годов двадцатого века пришло полное оталонивание Прикамья. От талонов на стиральный порошок и мыло, сигареты, до талонов на хлеб! Что, никто из москвичей такого не помнит? Ещё бы, сколько было случаев, когда наши командированные везли из Москвы, купленное в универмаге мясо с упаковкой "Прикамский мясокомбинат"*.

О борьбе со своим народом в девяностых-двухтысячных годах можно не говорить, все ещё помнят. Нет, думал я, проплывая на пароходе мимо Сарапула, прославившегося в восьмидесятые годы пустыми прилавками магазинов, голову положу, чтобы Россия прожила двадцатый век без революций, войн, большевиков и демократов.

Надо закладывать на Дальнем Востоке экономическую мощь страны, создавать там партию или орден свободных людей, ставить перед ними цель перевоспитания россиян. Нужно вырабатывать понимание ценности человеческой жизни в России уже сейчас, попробовать разрушить крепостничество на восемьдесят лет раньше. В Петербурге мы о многом переговорили с Никитой, на него ложилась одна из важнейших задач, общение с наследником Павлом. Никита попытается стать агентом влияния, немного изменить характер будущего императора, сдвинуть его интересы от войск к промышленности. Учитывая харизму Желкевского, такая задача ему по силам.

Моя и Палыча задача приняла более чёткую направленность - создать на побережье Тихого океана своеобразное Основание*, как в трилогии американского фантаста.

Альтернативу Соединённым Штатам Америки, в смысле свободного развития промышленности, личных свобод эмигрантов, отсутствия религиозных и налоговых препятствий. Облегчить дорогу на восток беглым рабам и предприимчивым людям Российской империи. Чтобы наши староверы, беглые крепостные и авантюристы всех мастей стремились не в Америку и Канаду, а на Дальний Восток. Преступников мы приструним, отправим на тот же Сахалин или Курилы, только не на каторгу, а на поселение с инструментами и оружием. Настоящие уголовники к нам ещё лет двадцать не поедут, а то и больше. Что им делать в лесах и на море? Работать они не хотят и не умеют. А мужиков, выбивших в драке глаз собутыльнику или убивших по неосторожности торговца-процентщика, проживание на природе, в здоровом труде, перевоспитает лучше всякой каторги.

Нужно лишь добиться особого статуса для Дальнего Востока, подобного Донским казакам, да воспитать грамотную замену нам.

Удастся ли это сделать, не знаю, но буду стремиться, друзья помогут. У нас было достаточно времени, чтобы десятки раз обсудить и согласовать планы, как с Палычем во Владивостоке, так и Никитой, пока мы тащились через три океана в Питер. Та многомесячная эпопея плаванья в тропиках со скоростью среднего велосипедиста полностью отвратила меня от морских путешествий. Повторять её у меня не осталось сил, всё, что угодно, только не океанские многомесячные плаванья. Лучше я буду полгода пробираться по Сибири, чем столько же по океану., это лирика, а нам втроём получилось согласовать основные действия следующим образом. Никита займётся освоением Донбасса, строительством железных дорог, особенно в направлении будущих наступлений любых европейский войск.

Одновременно будет искать подходы к наследнику Павлу Петровичу. С каким бы вывихом он не правил, это не повод убивать его по наущению английских агентов. Интересно, если бы по наущению русских агентов убили самого никудышного из английских королей, как бы реагировали лимонники? В любом случае, Никита за почти двадцать лет до смерти Екатерины, обязательно установит доверительные отношения с Павлом, в этом мы не сомневались. Хоть, от заговора спасём, может, сразу Николая наследником удастся сделать. Время покажет.

Задача Володи не изменилась, максимальное технологическое развитие Прикамья, распространение картофеля в Поволжье, чтобы избежать регулярных голодных лет от неурожаев. И, обязательно, строительство от Камы через Башкирию и Северный Казахстан, железной дороги в Сибирь, хотя бы, до Барнаула.

В этом сойдутся интересы казны и Демидовых со Строгановыми. Вот, по этой железной дороге, и начнут тысячи староверов, беглых крепостных и просто авантюристов, пробираться на Дальний Восток. Железка станет быстрым и лёгким путём на сказочный Восток для всех эмигрантов Восточной Европы. А мы с Палычем, постараемся не разочаровать их, всем найдётся место и работа, полякам и немцам, сербам и чехам, шведам и ирландцам. Более того, печатание на всех европейских языках немудрёных рекламок, их перевозка и распространение, стали одной из задач нашей резидентуры в Петербурге. Они же были профинансированы для организации караванов до Таракановки из прибывших европейцев.

Наша задача с Палычем немного изменилась, кроме общего экономического подъёма Дальнего Востока, заселения его европейцами, придётся создавать организацию единомышленников.

Людей, способных не только развивать экономику, но и менять мировоззрение общества. Воспитывать агентов влияния, засылать их в Европу и Азию, Америку, в протестантские страны - Британию, Германские княжества, Голландию и растущие Североамериканские Штаты. Из Владивостока, вдали от пригляда властей, это выполнить легче, нежели Никите из Петербурга. Попытаться изменить вектор развития Европейской цивилизации, развернуть его к понятиям чести, долга, любви, помощи ближнему и самопожертвованию, сохранившимся у католиков и православных, мусульман и синтоистов. И полностью отсутствующих у протестантов, гугенотов и прочих "передовых" христиан. Нет, все эти качества есть и у них, но только в отношении своих, людей своего круга, а не "полуживотных", "недочеловеков", таких, как североамериканские индейцы, индусы, грязные славяне.

Многие ли из вас помнят, что свою расовую теорию Гитлер и Гебельс взяли из работ наших любимых демократов - английских учёных? Все человеческие качества европейцев за пару столетий как-то нивелировались и были подменены одним, всё пожирающим желанием богатства, невзирая ни на что, ради самого богатства.

Тот же Сервантес в своём знаменитом романе к богатству относился весьма прохладно, его герои находили в себе силы отворачиваться от него, сохраняя свою порядочность. А уже в начале двадцатого века 90% героев европейских и американских писателей рвались к богатству, перешагивая через любые чувства и через трупы своих близких.

От героев Джека Лондона до героя "Угрюм-реки" Василия Шишкова, они потом страдали от внутренней пустоты и угрызений совести, но иной цели, кроме богатства, не видели. Чем заканчивается подавляющее большинство кинобоевиков? Правильно, герой всех побеждает и обязательно становится богатым. У американцев даже поговорка есть, "Если ты умный, то почему бедный?"

Мы попытаемся сместить жажду наживы, как таковую в чистом виде, к стремлению развивать торговлю и производство, как средства улучшения жизни людей, средства развития общества. Чтобы разбогатевшие торговцы не только покупали себе золотые унитазы, но и строили дороги, не только жертвовали на храмы, но и финансировали университеты. Благо, у нас есть знание истории развития общества, знание недооценённой пока силы печатного слова, силы воздействия средств массовой информации.

Теперь мы не будем ждать, пока англосаксы перекроят прошлое, создадут из поражений победы, из бандитов героев. С помощью фотографии, пардон, "снимков", граммофонов, огромного количества листовок, журналов и книг необходимого содержания, мы будем создавать объективную картину истории человечества. Более того, попытаемся развить в обществе уважение к рабочим, инженерам, промышленникам, учёным, в ущерб банкирам, генералам и политикам, на несколько десятилетий раньше, чем это случилось в нашей истории. Будем показывать истинное лицо колониализма в фотографиях и репортажах. Попытаемся лишить англичан, французов, бельгийцев, голландцев, большей части сверхдоходов от колоний.

Попробуем поставить все европейские страны в равные условия, пусть они развивают не биржи колониальных товаров, а собственное производство. Пусть Британия выполняет свой Морской Акт, и не торгует в Европе колониальными товарами.

Перехватим у англичан сверхдоходы из Индии и Юго-Восточной Азии, вытесним их торговцев с китайского побережья. Как раз в эти годы, помнится, хитрые англичане подсаживают китайцев на опиум, результатом чего станут проигранные Китаем опиумные войны. А мы поможем китайцам, продадим им оружие, обучим стрелков из миномётов, да и просто пограбим английских моряков, создадим им трудности в мореплавание. Примерно, как сто лет назад англичане создавали трудности своим конкурентам испанцам в карибском бассейне. Развивали там пиратство, награждали пиратов, того же Моргана, "за вклад в борьбу с Испанией".

Чем мы хуже просвещённых мореплавателей? Благо, Британия завязла в войне с американскими колонистами, у французов скоро революция. Главные страны Европы нам противостоять не смогут, а с голландцами и прочими мы договоримся. Не зря у нашей Дальневосточной кампании красный флаг, будем грабить награбленное, как наши прадеды и деды.

Именно поэтому в документе о моих полномочиях на Дальнем Востоке появились строчки о найме морских и сухопутных охотников для обороны русских поселений и охраны русских торговцев. Собственно, ради этой строчки в моих полномочиях мы с Никитой Желкевским и спустили семьдесят восемь тысяч на взятки разным писарям и секретарям. Изначально, я просил статус губернатора и полк регулярной пехоты для защиты дальневосточных рубежей, с правом заключения мирных и торговых договоров.

Понятно, что никому не известного человека губернатором не назначили, обозвали меня инспектором восточных границ, подчинённым охотскому губернатору. Однако, удалось добиться права беспошлинной торговли с любыми азиатскими странами, в обмен отказаться от регулярных войск. Огромных трудов стоил отказ от сбора ясака. Дважды я встречался с Потёмкиным, растолковывая свою позицию.

Формально, всё правобережье Амура до впадения Уссури было китайской территорией. Если Россия начнёт там собирать ясак, она тем самым признает нарушение договора, заключённого с Китаем. За него может "подписаться" Франция и Британия. Надо это нам? А без сбора ясака получаются "пограничные конфликты", вроде и Россия границы не нарушает формально, претензии предъявить сложно.

Откуда государыня-императрица знает, что творят разные торговцы на её границах? При случае можно и пообещать навести порядок, если европейцы станут жаловаться. Сил наших во Владивостоке вполне достаточно, чтобы справиться с любой армией. При необходимости есть право найма казаков и прочих добровольцев, даже капёрский патент могу выписать, и не один.

А, когда укрепимся, лет этак через пять-десять, да ещё Китай заставим договор о границах изменить, тогда и поясачить можно аборигенов на правом берегу Амура. Пока Россия с золотого прииска больше получит, чем ясак с нищих селений., это я так Потёмкину объяснял. Вряд ли он поверил, конечно, но отправил со мной полуроту солдат для охраны прииска, под командованием поручика Синицкого, и назначенного управляющим золотодобычей Приамурья, Генриха Штейгаузена.

Синицкий и Штейгаузен оказались людьми практичными, со мной не спорили, понимая необходимость добрых отношений. Своих людей берегли, за весь путь на Восток никто из солдат не заболел.

Так, что, не зря прокатился я через половину земного шара, нужных нам полномочий добился, кое-какое официальное признание получил. Теперь лет пять-десять спокойной жизни у нас есть, можно смело выстраивать согласованную со всеми друзьями линию воздействия на будущее.

Состав уникального препарата

Благо, неплохие наработки в этом направлении уже сделаны.

Во-первых, к весне 1777 года через лазутчиков братьев Агаевых удалось установить прочные связи с повстанцами на севере Кореи, всего в сотне вёрст от Владивостока. Под видом "маньчжурских добровольцев" к ним отправился взвод башкирских стрелков, с парой миномётов, вооружённый "Лушами". Холодного оружия поставили бунтовщикам две тысячи комплектов. Не платно, конечно. Ошибок Советского Союза мы повторять не собирались, никакой безвозмездной помощи "братским народам", только за плату, причём, "сначала деньги, потом стулья".

С деньгами, естественно, у бунтовщиков было плохо, вернее, совсем никак не было. Тут мы и пошли навстречу, выделив пару тысяч лян серебром. А в качестве платы за всё пошли захваченные в разгромленных усадьбах ценности, их отбирали наши знатоки из числа учителей и торговцев. Ради этого целая бригада два месяца ревизовала хозяйство корейских повстанцев, переправляя во Владивосток бронзовые и фарфоровые статуэтки, картины, веера, посуду металлическую и фарфоровую, прочую экзотику.

Конечно, этих ценностей хватило едва на четверть поставок, остальную сумму мы добрали пленными кореянками молодого возраста. В большинстве своём служанок разграбленных поместий и селений, разбавленных некоторым количеством крестьянок.

К этому времени гендерная ситуация во Владивостоке сложилась нехорошая. На одну женщину приходилось едва не десять мужчин, это среди русских, конечно. У китайцев было ещё хуже, на две тысячи пленных китайцев не было и сотни их соотечественниц. Так, что ещё перед моим отплытием в Европу, во Владивостоке появились шесть сотен молодых кореянок. Надо сказать, ни одна из них так и не вернулась впоследствии домой, даже те, кого наняли в работницы крестьяне, жили лучше, чем у себя на родине. Не говоря о том, что на долгие годы на Дальнем Востоке лучшими горничными, поварами, прачками и просто служанками стали кореянки.

Во-вторых, по пути в Европу, я всё-таки встретился, как и обещал, с руководителями южно-китайского подполья. Не произвели они на меня особого впечатления, судя по всему, были подставные лица, но облечённые необходимыми полномочиями.

Мы договорились с ними о дальнейших поставках оружия, о продаже пушек (трофейных, разумеется) и, самое главное, обучении двух сотен китайских повстанцев на базе Владивостока. Туда они обещали добраться к середине лета своим ходом. Мы с Палычем не сомневались, что сможем из этих повстанцев за год подготовить неплохих бойцов., главное, обучить их тактике применения "Луш" и миномётов, обеспечив себе не только заказы на эту продукцию, но серьёзную головную боль династии Цин на юге империи.

Кто знает, в перспективе южно-китайские союзники могут и отколоть часть Китая, создать с нашей помощью на юге независимое китайское государство.

Если очень постараются, пока наши планы дальше заключения нового мирного договора с Китаем с утверждением фактических новых границ не простираются. Когда (если) заключим мир с южным соседом, накопим сил, приступим к вытеснению европейских колонизаторов из Юго-Восточной Азии. Создадим, как говорится, здоровую конкуренцию англичанам, голландцам, французам и прочим испанцам. Пусть торгуют, но честно, без всяких поставок опиума в Китай, без опиумных войн. Без захватов территории и целых стран.

Поможем странам Индии и Юго-Восточной Азии бороться с европейцами на равных, продадим им оружие, обучим солдат. Поможем выгнать колонизаторов, через нашу РДК самим аборигенам продавать товары в России и Европе и посмотрим, какой регион будет развиваться быстрее, когда Европа и Азия получат равные условия торговли и производства.

Лишим европейцев права сильного (если получится, конечно).















Глава вторая.


- Чёрт возьми! - не удержался я при виде железных рельсов, ведущих от причала наверх, на крутой камский берег пристани Вогулка, - кто у вас лебёдки тянет, лошади?

- Ты смотри дальше, - сияющий, как новогодняя игрушка, Вовка, махнул рукой помощнику, там, на крутом берегу, куда упиралась железная дорога.

Через минуту канат, прицепленный к загруженному товаром вагону, натянулся, и колёса медленно закрутились. Вагонетка с грузом угля поползла в гору, откуда ветер принёс ритмичный стук работающего двигателя.

- Паровой движок?

- Уи, Вася, уи*, - кивнул головой мой друг, жестом предлагая занять место во втором вагончике, со скамейками для пассажиров.

Тот стоял на второй паре рельсов и также медленно потянулся вверх, к срезу крутого берега. Володя забрался в вагончик и сел рядом, на передней скамье. Позади вполголоса обсуждали новинки пассажиры, в основном приказчики и торговцы. Наши парни невозмутимо рассматривали окрестности, делая вид, что ко всему привыкли.

- Помнишь, сколько продукции отгружал Прикамский завод? - Володя наклонился к моему уху, продолжая экскурс по местам боевой славы.

- Полтораста тысяч пудов в год, где-то так.

- Теперь полмиллиона пудов стальных и железных изделий, и половину из них продаёт нам. В виде кровельного железа, жести, стальных заготовок, стального листа. А нынче за зиму отлили восемь чугунных станин для станков, наших станков, универсально-расточных, зуборезного и пары фрезерных.

Дело за строгательным станком, его думаю к осени закончить и сразу пустить в производство. Знаешь, сколько паровых двигателей мы в месяц выпускаем? От пяти до восьми штук, различной мощности. Жаль, особого сбыта нет, у нас уже склад переполнился, двадцать пять двигателей в смазке лежат, может прихватишь?

- Если с ходовой частью паровоза, возьму сразу штук десять, без котлов, топки и корпуса, их мы сами неплохо клепаем. Повозки у тебя найдутся?

- Обижаешь, мы их на продажу до десятка в месяц строгаем, да своих два десятка про запас законсервировали.

- Почему законсервировали, - не понял я, - при таком обороте их не меньше полусотни должно быть на ходу?

- Смотри, - толкнул меня плечом Вовка, кивая на появившийся из-за крутого склона пейзаж.

- Трам-тарарам!

- вырвалось у меня при виде двух железнодорожных путей, направлявшихся в сторону Таракановки. На правом пути уже пыхтел паровозик с пятью грузовыми платформами, к которому быстро подцепили пассажирский вагон. Короткий гудок, и поезд медленно набирает ход. Несмотря на смешную скорость километров сорок в час, до Таракановки мы добрались за полчаса, остановок не было. После первых минут движения притихшие пассажиры привыкли, парни кричали "Ура!", девушки с удовольствием визжали, особенно при переправе через реку Сиву, по железнодорожному мосту. Даже я невольно улыбался, подставляя лицо теплому весеннему ветерку, заметно отдававшему угольным дымом. Наше прибытие на конечную остановку машинист огласил троекратным гудком, который постарались перекричать пассажиры.

Всех охватило чувство праздника, девушки и парни улыбались, кричали, смеялись, поглаживали руками паровоз, рассматривали колёсные пары. Даже изумлённый поручик Синицкий, снял фуражку, вытирая вспотевший лоб.

Ставший родным завод я узнал с трудом, двухэтажное кирпичное здание управы было подведено под крышу, в огромные по здешним меркам оконные проёмы плотники резво вставляли двойные рамы. Володя, конечно, первым делом повёл меня в цеха, удивив строгой пропускной системой, как на саму территорию завода, так и в закрытые цеха, где производилось оружие и механика паровозов. Я почти ничего не спрашивал, увиденное впечатляло без объяснений, всю жизнь, слава богу, проработал на заводе.

Вовкины успехи за три последних года просто невероятны. Столько было новшеств и механизмов, внедрённых в производство, что цеха казались безлюдными. От пары конвейерных линий, до мощных водяных и паровых штампов и прессов, выдававших большую часть мелких и средних деталей сразу на чистовую обработку. Снял заусенцы, шлифанул, и на сборку! Фантастика!

- Этот станок, кстати, я для тебя специально сделал, на нём стволы для нарезного оружия можно готовить. От восьми миллиметров внутреннего диаметра до ста, больше в первое время не понадобится. Дарю, здесь опасаюсь нарезным оружием торговать, разве, что револьверы начал выпускать с нарезным стволом.

А в твоей глуши европейцы лет двадцать не появятся, вполне можешь карабины и морские орудия клепать с нарезными стволами. Вот эти восемь сто миллиметровых стволов, тоже для тебя, затворы сам пришпандоришь, - небрежно кивнул Володя на лежавшие в промасленной бумаге орудийные стволы.

- Вот подарок, так подарок, - искренне обрадовался я сюрпризу, мысленно прикидывая, кому из мастеров можно доверить такую работу, - ты бы ещё пару умельцев подарил к своему станку, ему бы цены не было. Хотя бы вон тех пацанов.

- Эти пацаны и так с тобой на Дальний Восток собрались, они же вогулы. - Успокоил меня друг, - человек триста ждут твоей команды на переселение.

В основном, молодёжь, что характерно, две трети девушки. А старики вогульские, прохиндеи, здесь на Вогулке великолепно прижились, никуда уезжать не хотят.

Вечером, в гостях у Кати, успевшей родить Вовке второго ребёнка - дочь, я наслаждался домашней кухней. Картофельные шаньги с молоком, жареные пирожки с мясом и яйцом, перепечи с яйцом и грибами, чёрная икра, жареный судак, пирог с налимом, всего не перечислить. За десертом, чаем с лимоном, я и подарил Володе фотокамеру. К ней полсотни стеклянных пластинок, вдвое больше самодельной фотобумаги и две наши фотографии с детьми и семейством Палыча. Сам и сделал первый снимок семейства Кожевниковых, потом проявил стеклянный негатив и оттиснул пару контактных снимков.

- Вот, Катя, пусть наши дети видят, какими они были маленькими, этот снимок сможет сохраниться сто с лишним лет.

- Мы договорились с ребятами, что слово фотография не будем произносить, сразу назовём снимками.

- Набор реактивов в достаточном количестве я оставляю, если понадобятся, вышлю вместе с пластинками, звони.

Когда местные жители узнали о моём приезде, а отправившиеся домой, в Прикамск, мои парни разболтали условия жизни рабочих на Дальнем Востоке, девятичасовой рабочий день, отсутствие податей и налогов, запрет физических наказаний и прочие привычные для нас вещи, в посёлке едва снова не началось восстание. Тут, как раз, я отправился к Алимову, вернувшемуся в своё кресло управляющего. Не сомневаясь, что слухи о моём производстве в потомственное дворянство уже дошли до Сергея Николаевича, я оделся соответственно.

Однако, вёл себя со старым знакомым по-прежнему, вежливо и тактично. Более того, рассказав о своих успехах, создании оружейного завода на востоке, я подвёл речь к недавнему образованию РДК. Перечислил самых именитых купцов и заводчиков, показал копию устава и акции на свою часть капитала. Потом посетовал на невозможность отблагодарить Сергея Николаевича за его доброту в отношении нас много лет назад.

- Да, Сергей Николаевич, жаль, что Ваши финансовые возможности не позволяют стать нашим компаньоном, жаль.

Мне бы так хотелось в знак благодарности сделать Вас значительно богаче, например, с годовым доходом тысяч десять-двенадцать рублей. И ведь, для этого достаточно части моих акций. Всего два процента акций нашей РДК дадут вам право на получение ежегодной прибыли на десять тысяч. Правда, стоят они двадцать тысяч.

- Погодите, - разволновался Алимов, понёсший серьёзные траты три года назад, во время восстания, - Вы, Андрей Викторович, упоминали, что свою часть внесли пароходами, а не серебром. Возможно ли мне подобное участие, в виде заводской продукции, хотя бы?

- Заводская продукция очень хороша, но перевозка на восток будет убыточной. Да и хватает нам своего железа, недавно жесть стали выпускать, я упоминал? - многозначительно наморщив лоб, я изображал душевные муки и раздумье.

- Ладно, нет, так нет, давайте в шахматы сыграем, давненько я шашки в руках не держал.

- Впрочем, - спустя два часа, проведённых в перемещениях от шахматного столика к обеденному, где хозяин усердно угощал меня домашней настойкой под великолепное заливное, я сделал вид, что решаюсь на жертву. - Не отпускает меня Ваша мысль, Сергей Николаевич, об уплате за акции, так сказать, натурой. Что Вы скажете о рабочих?

- Продать Вам рабочих, - попытался ухватить идею хозяин, - кто же мне разрешит столько рабочих продать, на десять тысяч?

- Конечно, начальство не разрешит, и будет право, нельзя продавать рабочих с такого важного завода., но совсем недавно, государыня разрешила продавать крепостных и приписных отдельно, без семей и даже детей.

Продайте моим парням невест, молодых девок, душ двести, их на завод всё равно не берут?

- Этого не хватит на десять тысяч серебром, - быстро произвёл подсчёты управляющий, - у меня положительно нет наличности на четыре тысячи!

- Так продайте мне детей крестьянских, на эту сумму, и тех парней, что со мной вернулись с Дальнего Востока. Их двадцать восемь душ, да двадцать три невесты для них, всех запишем крестьянскими недорослями, как раз на сотню настоящих парнишек останется.

- А не забунтуют? - испугался своего размаха управляющий, ещё бы, продать триста с лишним душ приписного люда.

- Я сам людей отберу, тихо и незаметно, за неделю управлюсь.

- Мне едва удалось скрыть ликование, не тот стал Алимов. Может, просто мой статус поменялся, да блеск золота манит управляющего. С кем проще спорить, с безродным немцем или дворянином, обласканным государыней, заработавшим сотни тысяч рублей серебром?

Так я и объявил своим парням, на следующее утро, собрав их с родными неподалёку от Прикамска, за час до работы.

- Господин управляющий разрешил выкупить ваших детей и тех девушек, что станут их жёнами. Я их покупаю и оформляю в Сарапуле на всех вольные, у нас на востоке рабов нет. Так, что ваша задача за неделю сосватать своим детям добрых невест, обвенчать их.

Потому, через неделю мы отправляемся дальше, в город Владивосток.

- Ты, барин, ещё бы нас с детками выкупил, - не выдержал один из рабочих.

- Деток ваших смогу купить, сотню мальчишек и двести девушек, если не найдёте своих и соседских, кто желает детям волю, проеду по деревням, там скоро согласятся. - Я посмотрел на того, кто задал вопрос, - что касается выкупа тебя, три года назад я предлагал уходить с нами всем желающим. Спроси у своего сына, сколь таких, кто рискнул уйти, живёт в нашем городе, во Владивостоке? Все, кто рискнул получить волю, добрались и горя не знают, дома отстроили в два этажа, податей не платят, даже церковной десятины нет. Наши батюшки из рук наших кормятся, добрые пастыри. Почто ты три года назад не рискнул? Так, что, живи здесь, а дети пускай на воле.

Заработают денег, выкупят тебя с женой.

После такого предложения забурлило всё Прикамье. Рабочие быстро сообразили сбыть мне всех подростков из семей, коих набралось почти двести человек. В три дня оженили своих парней, приведя батюшку в недоумение такими массовыми свадьбами. Слава богу, прошла Пасхальная неделя, и запрет на венчание закончился*. Затем всех их управляющий продал мне, осталось набрать ещё восемьдесят девушек, желательно на выданье. Я совсем собрался проехать по окрестным деревням, когда меня неожиданно навестил старый знакомый - старовер Фрол, троюродный брат Лушникова Акинфия. Я не забыл его помощь, в своё время он спас меня и жену от ареста, сразу провёл его в свою комнату.

- Садись, рад тебя видеть, Фрол, - я выкладывал на стол съестное, наливал гостю чая, затем уселся рядом.

Раскольник постарел, голова стала совсем белой, но лицо всё такое же жёсткое, волевое. Всё также нетороплив, движения уверенные, сильные.

- Правду бают, в твоём городе только старую веру почитают? - вперил в меня свой взгляд Фрол, помолчал и спросил, - много добрых людей хотят к тебе перебраться, примешь?

- С радостью, - улыбнулся я началу разговора, - сам знаешь, людей там русских мало. Сейчас отсюда молодёжь беру, выкупаю у Алимова. Через два дня всем вольную оформлю, и поедем, повозки уже готовы.

- Выкупи наших деток, что сиротами остались после бунташного года.

- Сколько и какого возраста?

- От трёх до двенадцати лет, девяносто восемь душ, всё больше девочки.

- Как же я их без родителей воспитаю?

Места у нас трудные, кому я их отдам?

- Найдутся воспитатели, я тебе письмо передам для вашего батюшки, он поможет. Завтра я их приведу к Алимову, купчую составлять.

Так в караване появились дети, почти сотня девочек, измученных, худых и вечно голодных. Они смотрели на любого взрослого, как на врага, при появлении посторонних замирали и старались спрятаться. А у меня закончились все средства, что консервы на дорогу и прочие припасы Володя отпускал нам в долг. Нет, он собирался их просто так отдать, но моя совесть не позволила жить нахлебником, особенно с друзьями. Несмотря на мои рассказы о достигнутых успехах, я великолепно знал состояние своих финансов.

Увы, наша дальневосточная колония оставалась убыточным предприятием.

Если бы не добыча мехов и торговля с казаками и местными жителями, мы разорились бы ещё год назад. Даже добыча золота не принесла нам прибыли, поскольку всё ушло в государственную казну, да и меха большей частью пришлось подарить императрице. За эти подарки я получил дворянство и официальное разрешение на любую деятельность за Амуром. Назначить меня губернатором Приамурья Екатерина не решилась. Видимо, доложили про мои нелады с законом, потому дали ранг инспектора. Да и князь Потёмкин в приватной беседе предупредил, что характер императрицы изменчивый, можно рассчитывать лет на пять-десять её благосклонности, не больше. То есть, вскоре предстоит появление чиновников, торговых пошлин, податей и прочих сборов, там до взятия заводов в казну недолго будет.

На моём фоне разительно отличались торговцы и добытчики пушнины в Сибири.

Они не делали никаких капитальных вложений, в течение нескольких лет скупали меха и уезжали в Европу, бросая то немногое, что построили. В Петербурге мне довелось наслушаться о прибылях дальневосточных торговцев, которые привозили на двести-триста тысяч рублей серебром мягкой рухляди за один раз. Увы, моя чистая прибыль составила вдвое меньше, и её пришлось потратить на людей и запасы., но всё когда-нибудь заканчивается, так и нашему каравану пришлось в начале мая отправиться в путь. Учитывая "наезженную" трассу, вооружать своих пассажиров я не стал, да и денег оставалось в обрез.

Хватило личного оружия, сорока восьми помповиков и тридцати револьверов, их мои ребята привезли ещё из Владивостока. Тем более, что в арьергарде каравана на трёх фургонах двигалась полурота поручика Синицкого.

Май в наших краях достаточно сухой месяц, поэтому двигались мы довольно быстро. Тем более, что груза было мало, а народ в караване исключительно молодой. Триста душ вогульской молодёжи обоего пола, да четыреста с лишним молодёжи и подростков из бывших крепостных и приписных. Парни и девушки легко знакомились, собирались вместе у костров, пели песни, частушки.

Не прошло и недели, как наш караван стал напоминать свадебный поезд, песни, смех сопровождали нас всю дорогу, с раннего утра, до позднего вечера. Редкие встречные обязательно интересовались, что за весёлая кампания движется на юго-восток по наезженной тропе. А жители немногочисленных деревень ждали нас, пополняя запасы свежих продуктов, сена и овса. За три года регулярных караванов даже кочевые башкиры не упускали возможности немного заработать на продаже фуража.

Ильшат не зря лично отправился с нами, он с друзьями ускакал верхом раньше основного каравана, похвастать родным о своих успехах. Нетрудно было догадаться, что встретит он нас не один, а во главе нескольких десятков новых переселенцев., но я не ожидал, что их наберётся больше тысячи человек. Видимо, маньчжурские степи действительно понравились башкирам, если они смогли сагитировать на службу более трёхсот мужчин.

Все поклялись мне военной службой на пять лет, в свою очередь получили обещание на выделение свободных земель для расселения. Ильшат присмотрел для башкир земли на восточном берегу реки Сунгари, очень слабо заселённые. Маньчжурские племена частью ушли на юг после нашего появления, частично осели в поймах рек, занимаясь земледелием и охотой. А широко раскинувшиеся степи остались безлюдными. Наши башкиры уже начинали там кочевать, но их было слишком мало для эффективной обороны, в случае новых военных действий китайцев.

Да и сами дальневосточные башкиры не были такими уж кочевниками, они охотно отстраивали капитальные дома с тёплыми печами.

Многие из них начали сеять овёс, сажать картофель, под это я продавал в кредит сельхозинвентарь. О животноводстве не упоминаю, учитывая производство консервов, животноводы всегда имели гарантированный сбыт продукции. Поэтому ещё на палубе кораблей, во время плаванья в столицу, мы много раз обсуждали с парнями перспективы заселения пограничных с Китаем земель. Как раз этой весной Палыч начал строительство крепости в устье Сунгари, на крутом берегу в месте впадения реки в Амур, где мы разбили первый отряд ханьцев. Этой крепостью мы соединяли наши остроги в верхнем течении Амура с Владивостоком. Дорога к устью Сунгари была наезжена, местные селения охотно торговали с нашими торговыми караванами. Не только поставляли продукты, но и закупали скобяной товар, он значительно превосходил качеством изделия местных кузнецов и стоил дешевле., но оборот этот был крайне малым, нищее население не могло позволить себе многое из нашей продукции.

Тех же ружей мы продали за два года аборигенам не больше сотни, несмотря на обилие желающих их купить. Правда, как раз ружья шли довольно дорого, по сто рублей серебром и вдвое дороже мехами. Окружать себя вооружёнными нашими же ружьями врагами мы не торопились.

Теперь, в свете успешной работы наших друзей в европейской части России, мне хотелось активизировать нашу деятельность на востоке. Стыдно, честно говоря, на фоне доходов и развитой структуры заводов и заводских посёлков Никиты и Володи, довольствоваться нашим городишком и тремя крепостями, о разнице в прибыли я и не говорю.

Как мы будем рассказывать о богатствах Дальнего Востока, если сами живём в кредит? Покачиваясь в седле или сидя в фургоне во время проливного дождя, я не переставал строить планы, один авантюрней другого. То мне хотелось отправить экспедицию в Калифорнию или будущий Мельбурн на поиски и добычу золота. Даже алмазы Берега Скелетов манили своими прибылями. Останавливало полное отсутствие каких-либо конкретных данных о месте золотых и алмазных приисков.

Затем, глядя, как джигитуют молодые башкирские воины, давшие мне присягу и мечтающие прославить себя победами, а также несметными трофеями, приходила идея захвата Пекина с последующим ограблением китайской столицы.

Учитывая, что большая часть китайской армии была связана покорением Джунгарии и южного Казахстана, шансы у нас были, как минимум, пограбить. Но не более того, поскольку вероятность мирного соглашения с Китаем и торговли сводилась после таких рейдов к нулю. Даже возможность пиратских рейдов на английские колонии в Сингапуре и Индии приходила ко мне в голову. Досадно, никаких войн с Британией в последние годы Россия не вела, и официального права так поступить не будет. А неофициальные пиратские набеги на соседей чреваты ответными действиями. При численности нашей армии в пределах двух батальонов, никакая жадность и самоуверенность не заставят меня воевать с нормальной страной.

К тому же, большая часть наших сражений идёт исключительно в убыток, себестоимость израсходованных боеприпасов часто перевешивает, пусть многочисленные, но неликвидные трофеи.

Оставалось надеяться на развитие прибрежной торговли, да активизировать наши усилия по продаже оружия. Если не удастся договориться с корейцами и южными китайцами, продать ружья вьетнамцам или какому княжеству в Юго-Восточной Азии. Они постоянно воюют друг с другом или с европейскими колонизаторами. Да, смешная выйдет карта мира, если англичане не смогут захватить Индию, а французы потерпят поражение в Индокитае? Решено, все усилия пускаем на развитие торговли с Юго-Восточной Азией. А самое богатое место знаю даже я - остров Цейлон. Англичане его еще не должны полностью захватить, найдётся место для нашего порта.

А уж аборигены на Цейлоне воевать будут до двадцать первого века, только оружие успевай продавать, разные там "Тигры тамил-илама" и прочие партизаны.

Не удержавшись, я поделился мыслями, в иносказательной форме, с Палычем, в очередной сеанс связи. Он понял всё с полуслова, пообещал отправить на юг целый отряд из двух парусных шлюпов и трёх пароходов. Кроме того, намекнул, что в этом направлении появились заметные подвижки, дома меня ждёт сюрприз, способный вытянуть тысяч на сто с лишним в звонкой монете. От таких новостей хотелось лететь на самолёте, в крайнем случае, ехать на поезде., но от восемнадцатого века не убежишь, мы ползли со скоростью пятидесяти вёрст за длинный световой день.

Наученный горьким опытом, я не пытался гнать наших лошадок, выдерживая ровный темп движения без изнурения гужевого транспорта. Оставалось любоваться окружающим пейзажем, да разговаривать с попутчиками.

Северный Казахстан встретил нас радушно, учитывая, что мы везли для Срыма Датова патроны, двести уже оплаченных ружей и полсотни на всякий случай, вдруг будет желание купить ещё. Я не ошибся, наш контрагент сразу привёз деньги за дополнительные стволы, и устроил той* в нашу честь. Казах узнал меня, хотя сам заметно изменился за прошедшие годы. Заматерел, оброс мясом, в движениях голодного хищника стали проскальзывать нюансы спокойной уверенности.

Наш разговор с ним затянулся до вечера, когда в сумерках ко мне прибежали командиры колонн.

- Воевода, казахи украли девять девушек, из сирот! Мы не успели оседлать коней, а стрелять ты не велел.

- Что скажешь, друг? - с интересом спросил я у своего хозяина. Мне действительно было любопытно, насколько заинтересован Датов в нашем сотрудничестве, и какая у него власть над своими воинами. - Я поклялся доставить девушек в свой город, мои люди это знают.

- Их вернут ещё до утра, живыми и невредимыми, - вышел из юрты казах, отдавая громкие резкие приказы.

Вскоре он вернулся, и мы провели три часа в томительном ожидании, разговор не клеился, стемнело, но я не уходил из гостей. Кто знает, вдруг Датов решил разорвать отношения, и нас перед рассветом уже атакуют. В таком случае, лучше иметь главаря этой орды поблизости, у меня хватит сноровки не выпустить его живым.

Мрачнел и сам казах, наливаясь кумысом сверх меры, лицо его побагровело настолько, что тёмный оттенок кожи стал различим в тусклом свете жировых светильников. Наконец, несколько всадников спешились у нашей юрты, и один зашёл внутрь, проговорил что-то своему хану.

- Девок освободили и привезли, - расцвёл в улыбке Датов, - пойдём смотреть.

У костров стояли наши девушки, дрожащие от ночного холода и перенесённых приключений.

- Все живы-здоровы?

Никого не насиловали, не били? - я медленно прошёл вдоль своих подопечных, всматриваясь в лица. Вроде всё нормально, побоев не видно. - Кто вас украл?

- Вот они, - Срым показал на группу оборванцев, стоявших на коленях в ожидании наказания.- Не мои люди, недавно прибились к нам, с юга бежали, от маньчжур. Какого наказания ты требуешь для них, может переломить им позвоночник, по законам Чингиза?

- Не будем омрачать нашу встречу смертью, - я задумался, наказание должно быть, меня просто не поймут. - У них есть семьи и женщины?

- Да, род их большой, хотя мужчин мало осталось, да обеднели после бегство от маньчжур.

- Вот и отлично, пусть отдадут за каждую похищенную девушку одну свою, такого же возраста. - Я улыбнулся нашему хозяину, - завтра к утру привезут.

- Хорошо, - с явным облегчением вздохнул Датов, распоряжаясь по-казахски.

Теперь я смог распрощаться и увёл девочек в наш лагерь.

Утром мы собрались в путь, а я отправился к Срыму, попрощаться, да переговорить напоследок.

Ночью промелькнула у меня интересная мысль, от которой мне стало стыдно за свою непроходимую глупость. Теперь я хотел проверить свою идею, как на неё отреагирует наш партнёр.

- Доброе утро, Срым, что за девушки возле твоей юрты? - я улыбнулся, приветствуя хана, - гарем выбираешь?

- Нет, - шире меня раздвинул губы в улыбке мой собеседник, - это твои девушки, за вчерашнюю обиду. Да, их вдвое больше, я так решил. Тех, что ты не возьмёшь, я брошу под копыта коней. Так, что, забирай всех и забудь о мелком недоразумении между нами.

По данным ВОЗ, от различных видов микоза страдает до 20% населения стран бывшего постсоветсткого пространства. Опасные для здоровья человека грибки поражают ткани, вызывая столь неприятные ощущения как: кожный зуд, неприятный запах стоп, отслойка и деформация ногтевых пластин, шелушение, трещины и т.

д.

При запущенных состояниях вместо ногтя остается только изуродованная розовая ткань. Наиболее подвержены заражению люди с ослабленным иммунитетом.

Самые частые места, где опасность попадания спор дрожжевых грибов на кожу наиболее высока – места общего пользования. И это не обязательно должна быть сауна, пляж или бассейн, достаточно подержаться за поручень в общественном транспорте, который за несколько минут до этого трогал человек с микозом, при определенных условиях, можно заразиться.

Провоцирует проникновение болезнетворных микроорганизмов наличие потертостей и иных повреждений кожных покровов, варикоз, чрезмерная потливость.

Содержание страницы

Как избавиться от грибка?

Вылечиться от грибковой инфекции помогают далеко не все лекарственные и народные средства.

К тому же успешная терапия зависит от многих факторов: вид грибка (Трихофитон рубрум, Ментагрофитес, Интердигитале, Кандида албиканс и пр.), стадия заболевания, площадь заражения поверхности тела, состояние иммунной системы, индивидуальная реакция на отдельные химические соединения, хронические патологии и т. д.

Опытные дерматологи не рекомендуют заниматься самолечением с использованием народных методов. Столь популярные домашние рецепты с чесноком, йодом, уксусом, содой, луком и т. д. далеко не всегда эффективны, а время, затраченное на их применение, уходит, грибок развивается и поражает все большие участки тканей.

  • В аптечной сети имеется множество лечебных противогрибковых средств: мази, кремы, лаки, спреи, жидкости, масла и т.

    д. Большая часть из них активно рекламируется фармацевтическими компаниями посредством средств массовой информации и интернета.

Как показывает практика, дерматологические патологии, в том числе, онихомикоз (поражение спорами грибка ногтевых пластин на руках и ногах), микоз (грибок стоп, грибок волосистой части головы) поддаются лечению очень трудно и не всегда успешно.

Выход есть – полностью безопасное средство от всех разновидностей грибковых инфекций – масло Стоп-актив!

В последнее время все большую популярность среди пациентов, страдающих от грибка, приобретает биологический препарат российского производства – Стоп-актив масло. Разработанное в одном из институтов паразитологии лекарство имеет масляную основу и два биологически активных компонента, непосредственно воздействующих на очаг заражения, причем на уровне клеток.

Как отмечают доктора, в 90% случаев наблюдается явное улучшение регенерационных процессов, ускоренный рост здоровых ногтей, очищение кожи от всех неприятных проявлений.

  • Полное избавление от имеющихся признаков патологии в случае онихомикоза происходит за 3-6 месяцев, а от грибка стоп – от 4 до 8 недель.

Действенность этого средства определяет уникальная формула и полностью натуральные компоненты, приготовленные по определенной технологии и подобранные в оптимальной концентрации.

Благодаря масляной основе, активные составляющие лекарства быстро проникают в глубокие слои дермы, мгновенно начиная уничтожать споры грибов.

Препарат безопасен для человека, быстро впитывается, не оставляя жирных разводов на постельном и нательном белье, не имеет противопоказания. Побочные эффекты также не выявлены.

Стоп-актив – масла от грибка

Давайте рассмотрим состав лекарственного средства:

  1. Экстракт мускуса бобра. Угнетает рост и развитие дрожжевых грибков. Причем его работа проявляется на клеточном уровне. Экстракт результативен против неприятных проявлений патологии – зуда, жжения, истончения/уплотнения эпидермиса, шелушения и т. д.
  2. Мумие-ассиль. Данное вещество проявляет обеззараживающий, противогрибковый, противомикробный, антибактериальный, дезинфицирующий и подсушивающий эффект.

    Это соединение частично блокирует работу потовых желез, а всем известно, что идеальная среда для развития болезнетворных микроорганизмов – влажная.

  3. Масляная основа (оригинальная композиция, рецептуру которой производители держат в тайне). Комбинация масел питает, витаминизирует, заживляет и очищает кожу, ликвидируя натоптыши, мозоли, трещины на пятках и стопе, огрубелые участки.
  4. Каменное минеральное масло (добавлено в препарат из органической линии противогрибковых средств). Дорогостоящий компонент, содержащий сульфат магния и водорастворимые соли, собранный с аморфных натеков в высокогорной местности, дезодорирует и питает кожу, нормализует баланс микроэлементов, устраняет мозоли и огрубелости.

    Подробнее о каменном масле читайте по ссылке выше.

Состав масла запатентован, одобрен РАМН и дерматологами с мировым именем.

Его результативность многократно доказана лабораторными исследованиями и тестами на добровольцах, а главное – Стоп-актив стал настоящим спасением от микоза для тысяч счастливых людей, избавившихся за относительно небольшое время от грибка ногтей и стоп.

Как применять Стоп-актив от грибка?

Лечебные процедуры проводят 1 раз в день, в вечернее время. После того, как пораженные участки тщательно вымыты с мылом, желательно Дегтярным либо с антибактериальным эффектом, и высушены полотенцем, масло распределяют тонким слоем по всей поверхности стопы, между пальцами или складочных областях, например, в паху.

Отдельно препарат наносят на каждую ногтевую пластину с отличительными признаками заражения.

Курс лечения индивидуален и проводится до полного исчезновения симптомов микоза. Обычно грибок стопы исцеляется за 3-4 недели, а здоровый ноготь отрастает за 3-5 месяцев. Препарат разрешено использовать профилактически, например, после посещения бассейна или общественной бани.

По отзывам пациентов, ощутимые результаты наблюдаются уже спустя несколько суток после первого нанесения. Исчезает неприятный запах ног, поскольку мумие-ассиль регулирует деятельность потовых желез, пропадает зуд, улучшается внешний вид кожи.

  • При систематическом втирании масла в ноготь, уже через 2 недели можно лицезреть, как в районе кутикулы появляются здоровые ткани с нормальным (розовым) оттенком.

Где приобрести, и какова средняя цена?

Внимание!

Покупайте оригинальное Стоп-актив масло от грибка только у официального поставщика. При приобретении препарата в аптечной сети требуйте сертификаты соответствия продукта. Эта рекомендация актуальна в условиях участившихся случаев подделок.

Цена стоп-актив около 1700 российских рублей, но иногда можно купить со скидкой по акции. Если вы видите более дешевое средство - возможно это подделка. Объем флакончика – 10 мл. Обычно достаточно до 3 флакончиков для прохождения полного курса лечения, однако, если микозом поражены все ногти, стопы, паховые впадины, волосистая часть головы, то возможно потребуется приобретение еще нескольких упаковок.

Купить масло Стоп актив можно по ссылке на официальном сайте - это гарантия оригинальной и качественной продукции.

Отзывы врачей, использовавших Стоп-актив для лечения микозов:

Владислав Олегович Панин, миколог, дерматолог

Чем раньше вы начнете комплексное лечение микоза, тем быстрее получите результат.

Не забывайте, что грибок передается контактно, и им могут заразиться все члены вашей семьи.

Помимо регулярного нанесения Стоп-Актив, рекомендую пациентам пользоваться отдельными предметами гигиены, регулярно дезинфицировать постельное белье и полотенца с помощью кипячения.

  • Отзывы людей о масле Стоп-актив читайте ниже, или оставьте свой отзыв, если есть опыт использования данного препарата.

Похожие товары со скидками